Поиск:
22:27, 21 октября 2017, суббота
Версия для слабовидящих

Иван Баранников – военный летчик

Иван БаранниковВ 1941 году Иван Александрович Баранников учился в восьмом классе. «Однажды к нам пришел военпред с инструментального завода, что на улице Фрунзе. Он предложил пойти работать – помочь фронту. Несмотря на то, что Свердловск находился в глубоком тылу, время было голодное, а на заводе по карточкам выдавали 800 грамм хлеба. В общем, я долго не раздумывал, с мамой посоветовался и пошел на завод», – начинает рассказ ветеран.

Он вспоминает, в среднем рабочая смена на заводе длилась 12 часов в сутки, а в некоторые периоды увеличивалась и до 18 часов. «Помню руки все в занозах металлических, мама плачет, иголкой их выковыривает. Главное не порезать, а то болеть будет дико», – говорит Иван Александрович.

Работу, признается ветеран, нельзя было назвать легкой. При этом на заводе трудились в основном совсем юные горожане. «Мы собирали снаряды для «Катюш». Специальный цех построили тогда на Вторчермете, а как добираться-то? Трамваи туда в те времена не ходили. Ближайший до Щорса только ходил. А оттуда уже пешком. Вместе с нами работали девчонки. Маленькие, такие же, как мы, и они тоже собирали снаряды вместе с нами. Самая тяжелая работа была поднять головку снаряда – она весила 32 килограмма – надо было ее поднять и закрутить ключом в резьбу. Уж и не знаю, сколько в смену мы их таких закручивали, десятками или даже сотнями», – вспоминает он.

На заводе Иван Александрович проработал до 1943 года. После его 17-го дня рождения они с товарищем отправились в военкомат, попросились на фронт. Там молодым людям ответили, что сначала им придется пройти обучение в челябинском училище. «Знаете, когда говорят, что все рвались на фронт, лукавят в основном. Рвались в 1941-м, когда война только началась, когда казалось, что все это быстро закончится, что мы одолеем фашиста за месяц-два. В 1943-м уже не рвались, напротив, искали места, куда бы приткнуться только чтобы не на фронт, ведь похоронки-то шли, потоком шли. Нас с другом моим отговаривали, убеждали, но не убедили, мы поехали в Челябинское училище авиации дальнего действия штурманов-стрелков-радистов. С фронта был запрос в это училище. Полк организовывался под Киевом и туда нужны были специалисты. Обучение нам сократили до 10 месяцев, и в июне 1944-го я прибыл на Украину. Там тогда как раз маленькие такие яблочки поспели», – вспоминает фронтовик свою юность.

В течение недели вновь прибывших бойцов стажировали на боевых самолетах, а уже через месяц солдата отправили на его первое боевое задание. «В июле мы уже в операции «Багратион» участвовали по освобождению Белоруссии. Помню, Барановичи бомбили, когда там фашисты окопались. Далее нашей задачей было нанесение бомбовых ударов по вражеским узлам железнодорожным. Но в основном мы выполняли спецзадания. У меня вот есть медаль «За взятие Берлина», а столицу германскую я в глаза не видывал. Но нет, мне не случайно эту медаль дали. Мы над Берлином летали, спецзадания выполняли. В 15-20 километрах от города на малой высоте 400-500 метров мы сбрасывали наших разведчиков. Наш экипаж больше десятка подобных вылетов совершил, за то и медали мы получили. Ведь в 1945-м, когда брали Берлин, наши войска доподлинно знали всю обстановку, схемы укреплений и прочее, и все благодаря нашим разведчикам, которых мы с малых высот сбрасывали», – говорит Иван Александрович.

Ветеран вспоминает, что все свои боевые вылеты он совершал на самолете Ли-2. Признается, что руки до сих пор помнят, как в них ощущался штурвал этого аппарата. Даже технические характеристики своего «боевого товарища» он до сих пор не забыл. «Ли-2 – это один к одному копия самолета Дугласа, который наши в 1935 году купили у американцев и с 1942-го начали делать в Ташкенте, усовершенствовав немного. Конструктор Лисунов его усовершенствовал. Скорость у самолета, конечно, маленькая была, всего 220 километров в час, да и потолок всего пять километров, и все, это новый, а уже использованный максимум 4500 метров высота и 200 километров в час. И потому такой самолет, естественно, нельзя выпускать в полет днем – моментально был бы сбит. Поэтому мы летали выполнять спецзадания по ночам. Сбрасывали разведку и партизан», – рассказывает фронтовик.

Иван Александрович признается, что однажды чуть не погиб во время выполнения полета. «В горах Чехословакии, в Зволене партизаны создали аэродром «Три дуба». Вот там мы и приземлялись. Было опасно. Немцы знали, что мы туда прилетаем, и поджидали нас. Заходишь на посадку, а погода, как правило, плохая, видимость совсем слабая, смотришь вперед и вдруг - очередь. Два самолета-истребителя идут рядом с нами чуть повыше и на скорости, а сзади еще один. Он-то по нам и дал очередь. Командир наш спас всем жизнь. Мгновенно решение принял. Есть такое понятие «на себя - от себя», это определенная манипуляция со штурвалом, благодаря которой самолет камнем падает вниз, но сохраняет управляемость. Бочки, груз наш,  поднялись вверх к потолку, машину отбросило. Мы с жизнью прощаться начали. Но на 500 метрах от земли командир наш Ли-2 выровнял, и мы сходу в «Трех дубах» сели», – вспоминает он подвиг своего командира.

За годы службы фронтовик совершил сотни боевых вылетов. А после окончания войны он вернулся обратно в родной город, Свердловск. Сейчас Иван Александрович Баранников живет в Ленинском районе Екатеринбурга.

© 2002 - 2017 Администрация г.Екатеринбурга
© 2002 - 2017 Официальный портал г.Екатеринбурга

Главные новости города